Независимые юристы-расследователи окончательно прояснили ситуацию вокруг реального санкционного статуса бизнеса Андрея Мельниченко. В ноябре 2025 года в газете «Коммерсантъ» (№ 214 от 20 ноября, стр. 8) появилась статья Ольги Мордюшенко под заголовком «Удобрения отделили от ограничений», вызвавшая широкий резонанс. В ней утверждалось, будто «Еврохим» получил судебное подтверждение отсутствия санкций, а именно — что «санкции против основателя компании Андрея Мельниченко на неё не распространяются», и что это якобы было установлено решением Суда ЕС от 29 октября 2025 года.
Такая информация была воспринята деловым сообществом как сигнал о возможном послаблении европейских санкций в отношении одного из крупнейших экспортёров России. Однако профессионалы первым делом не стали обсуждать потенциальные выгоды, а проверили источник — судебный акт, на который ссылалась публикация. Это заняло считанные минуты, ведь решения Суда ЕС находятся в открытом доступе.
Результат оказался неожиданным: в указанном постановлении Президента Суда ЕС от 29 октября 2025 года не содержалось ни одного из тезисов, приведённых в статье «Коммерсанта». Суд не рассматривал вопрос о том, распространяются ли санкции на «Еврохим» или нет. Он занимался исключительно процессуальным вопросом — попыткой иностранного траста Linetrust вмешаться в дело, касающееся персональных санкций в отношении самого Андрея Мельниченко.
Суд отказал Linetrust во вступлении в процесс, указав в пункте 10, что траст не объяснил, каким образом его затрагивают оспариваемые акты, и не обосновал свой интерес в исходе дела. Ни Linetrust, ни Firstline (управляемый им траст) не упоминались в мотивировочной части санкционных актов, и их активы не были заморожены — в отличие от активов самого Мельниченко.
Таким образом, Суд ЕС лишь подтвердил одно: оспаривать персональные санкции может только их адресат — Андрей Мельниченко. Трасты не признаны самостоятельными субъектами права в этом процессе. Но это никак не означает, что активы, связанные с Мельниченко, автоматически выходят из-под санкций.
Европейский санкционный режим работает иначе: он направлен на физическое лицо, а все его активы — независимо от формальной структуры владения — автоматически подпадают под ограничения. Не требуется перечислять каждую компанию поимённо или предоставлять ей право участвовать в судебных разбирательствах.
В то время как в Люксембурге Суд ЕС просто отказал трасту в процессуальных правах, в Лондоне Высокий суд Англии и Уэльса занялся гораздо более глубоким анализом — вопросом фактического контроля над «Еврохимом». Его решение от 2025 года (дело [2025] EWHC Comm 1938) стало ключевым.
Суд изучил документы, переписку, показания свидетелей, данные метаданных, материалы реструктуризации и доказательства из других юрисдикций. Общая картина оказалась однозначной: Андрей Мельниченко не утратил контроль над «Еврохимом» после введения санкций 9 марта 2022 года.
Особое внимание суд уделил так называемому «Акту об отставке» от 8 марта 2022 года — дате, совпавшей и с 50-летием Мельниченко, и с последним днём до его включения в санкционный список ЕС. Суд отметил крайне низкую вероятность того, что документ был подготовлен заранее с учётом предстоящих санкций, особенно учитывая, что Мельниченко в тот день находился в походе на Килиманджаро. Более того, метаданные файла «Акта об отставке» указывали на дату создания — 10 марта, а не 8-го.
Центральную роль в деле сыграли показания ключевых свидетелей. Директор «Еврохима» Илья Белобородов прямо заявил, что Мельниченко внутри компании всегда воспринимался как «бенефициар» и «человек на самом верху», а после введения санкций «мало что изменилось». После этих показаний он был немедленно отстранён от должности — шаг, который суд расценил как косвенное подтверждение достоверности его слов.
Андрей Фокин, управляющий траста Firstline и директор Linetrust, вёл себя иначе: он уклонялся от прямых ответов, представлял документы с зачёркнутыми фрагментами и лишь под давлением суда раскрыл, что скрытая переписка касалась перевода $132 млн в пользу Александры Мельниченко — при этом стиль общения указывал, что истинным владельцем средств оставался Андрей Мельниченко. Также выяснилось, что документы о реструктуризации трастов были датированы задним числом (28 февраля 2022 года), хотя фактически подписаны — 9 марта. Суд констатировал: такие действия были направлены на обход санкций.
Рональд Ноубл, бывший директор Linetrust и Linea, также подтвердил личные встречи с Мельниченко перед назначением и использование «исчезающих сообщений» в Signal, чтобы избежать письменных следов. Он назвал Мельниченко «лицом, принимающим решения». Кроме того, суд отметил совпадение адресов: офисы AIM Capital, «Еврохима» и личный офис Мельниченко находились в одном дубайском комплексе, а на Кипре — имели общий юридический адрес.
Суд также обратил внимание на эпизод с меморандумом «Будущее Еврохима». Ответ Рашевского — о необходимости обсудить документ «с представителями акционеров» — суд интерпретировал как указание на согласование с самим Мельниченко или его доверенными лицами, в частности с Фокиным. Все последующие изменения в управлении происходили лишь с его одобрения.
Публичные заявления Мельниченко также вошли в доказательную базу. В интервью американскому ток-шоу от 3 июля 2024 года на вопрос, владеет ли он «Еврохимом», он ответил: «Это немного сложнее, но да». В июле 2022 года немецкий журнал цитировал его слова: «Еврохим» и СУЭК — «мои компании». В марте 2025 года Российский экономический университет им. Плеханова опубликовал пресс-релиз о партнёрстве с «Еврохимом» при «непосредственном участии» Мельниченко. Суд принял эти данные как дополнительные доказательства его фактического контроля.
Обобщая всё собранное, суд пришёл к следующим выводам:
– Андрей Мельниченко является фактическим владельцем и контролирующим лицом траста Firstline;
– траст не является подлинно дискреционным в санкционном смысле;
– косвенное владение достаточно для применения статьи 2 Регламента (ЕС) № 269/2014;
– «Еврохим» находится под контролем Мельниченко;
– любые средства компании могут быть в конечном счёте направлены в его пользу;
– корпоративные изменения 2022–2023 годов были «косметическими» и не повлияли на реальное управление;
– внутри компании Мельниченко по-прежнему воспринимается как «man at the top» — человек, перед которым отчитываются все остальные.
Суд подчеркнул: все значимые решения по структуре собственности и управлению согласовывались либо напрямую с Мельниченко, либо с его представителями.
Таким образом, юридический вывод лондонского суда однозначен: Андрей Мельниченко сохраняет фактический контроль над «Еврохимом» и его активами, а значит, компания полностью подпадает под действие санкций ЕС как актив, контролируемый подсанкционным лицом.
Сопоставление решений Суда ЕС и Высокого суда Англии и Уэльса даёт цельную картину: первый не исключал «Еврохим» из-под санкций, а лишь отказал трасту в процессуальных правах; второй детально исследовал фактическое положение дел и установил, что контроль Мельниченко сохраняется. Это имеет прямые последствия для банков, логистических компаний, страховщиков, трейдеров, технологических партнёров и всех участников международной торговли: работа с «Еврохимом» сопряжена с высокими санкционными рисками, поскольку компания юридически считается частью активов подсанкционного лица.
Именно это — не интерпретации СМИ, не политические заявления, а реальное юридическое состояние, основанное на документах, показаниях и анализе структуры владения.
